«Юрьевская дань» Ярослава Новгородского в Псковском Договоре с Ливонским Орденом 1473-74 года
© Н.Б.Чистякова-Ярославова
2 июня 2013 года - День памяти Святого Благоверного Довмонта Псковского
3 мая 2013 года - День памяти равноапостольных Константина и Елены,
Князя Ярослава Святославича Муромского
Полный текст с иллюстрациями по ссылке http://yaroslavova.ru/main.mhtml?Part=16&PubID=847
В истории России есть известный и очень важный Договор Пскова с Ливонским Орденом 1473 года, переговоры о заключении которого начались в 1472 году, поскольку истекал срок предыдущего десятилетнего соглашения, подписанного вместе с началом царствования Ивана III Васильевича - сына Марии Ярославны, дочери Князя Ярослава (Афанасия) Владимировича Боровского.
Главным «секретом» «Договора Ливонии и Пскова 1473 года» является «Юрьевская дань», цели, источники и истоки которой полностью не ясны и поныне.
Однако уже 550 лет именно эта «Юрьевская дань» немало интересует ученых, исследователей и тех, кто стремится познать «тайные механизмы» глобальной торговли и управления человечеством.
Принцем Псковским в эти годы был назначен и избран на Вече Князь Ярослав Васильевич Стрига Оболенский:
«Псковичи просили у Великого князя Московского князя Ивана Бабича или Стригина брата Ярослава. Последний из них был им назначен и опущен». (Е.Болховитинов «История Княжества Псковского»)
Предпочтение, отданное Князю Ярославу Оболенскому, объясняется тем, что именно он знал историю возникновения «Юрьевской дани» и имел родовое право вести переговоры о ней, как потомок Великого Князя Ярослава (Георгия) Владимировича Мудрого и Княгини Ольги Перевозщицы. Поэтому на Договоре 1473-74 года, заключенном, в конечном счете, на 30 лет с Дерптским епископом, стояла подпись Князя Ярослава Оболенского - родоначальника Князей Ярославовых.
С появлением Великокняжеских наместников, Псковичи просили к себе в Князья тех, кто был в близком родстве с Великим Князем Московским и кого по Знатности должны были принимать при дворе, подразумевая Знатность по отцу, матери и жене. Согласно одной из первых просьб псковичей, они хотели, чтобы им прислали, конкретно, - Сына Великого Князя. Таковым сыном был 33-й Псковский Князь - Юрий Васильевич, родной брат будущего Ивана III. Но Юрий Васильевич пробыл в Пскове всего несколько недель, а вместо себя направил Наместником Пскова Князя Ивана Васильевича Стригу Оболенского. Вот так братья Князья Стриги Оболенские: Иван и Ярослав утвердились на Псковском княжестве.
Одновременно история Пскова такова, что Псковичи всегда начинали искать и приглашать к себе Князя, когда надо было решить задачи Княжеского уровня.
А 1472 год, как раз, был тем годом, когда Псков крайне нуждался в Князе-Стратеге. И в данном случае, это не только Стратиг военный, но и Стратиг в области международной торговли. Ведь Псков был городом Маклеров, как назвал его автор книги «История Княжества Псковского» митрополит Евгений (Болховитинов).
К задачам Князя - Стратига, о которых идет речь, относилась:
Защита Пскова от нападения рыцарей Ливонского Ордена, чуди, поляков, шведов и иногда даже Новгорода.
Военно - стратегический выбор места для строительства оборонительных сооружений и крепостей.
Заключение долгосрочных договоров, гарантирующих права, в первую очередь, «Золотых поясов» и купечества на выгодную торговлю не только на территории Пскова, но и на территории сопредельных государств и городов-государств.
И самое главное - «Создание Благодати», назову это так. Храмовое строительство, т.е. «Духовное Евангелие в камне».
«Страницами» этого Псковского «Духовного Евангелия», «написанными» при Князе Ярославе Оболенском являются: Псково-Печерская Лавра и Иоанно-Богословский Савво-Крыпеций монастырь, основанные при нем.
«Савво-Крыпецкий монастырь Иоанна Богослова, основанный при князе Пскова Ярославе Оболенском»
Причем, в данном случае, это была благодать исключительно для «Золотых поясов» Пскова и посадских людей, потому что иностранные купцы к «Духовному сердцу» Пскова не допускались.
Можно сказать, Князь Псковский создавал «Покой на земле». Так, как он изображен на картине М.Нестерова 1912 года:
«На полотне изображен православный монах, играющий на свирели. Молодой инок сидит на берегу реки Белой» («Бирское «Рюриково городище» и Климент Ярославов - староста Архангельского - Бирь, контролировавший Перевоз через реку Белую»).
Не только мир военный. Но и мир в душе.
Князь Пскова решал, как видим, сакральные задачи. И именно сакральные задачи были главными для Псковского Князя, а военные походы - служили обеспечению их, также как и долгосрочные договоры.
Переговоры о перезаключении нового договора, взамен предыдущего договора 1463 года, действие которого близилось к завершению, были начаты, как сказано выше, в 1472-1473 годах.
А представляемая ниже история заключения «Ливонского договора 1473 года», описывает тот круг проблем, которые пришлось решать родоначальнику князей Ярославовых - Ярославу Оболенскому, назначенному Псковским Князем в 1472 году и официально вступившему в должность 21 февраля 1473 года.
Отношения с Ливонским Орденом и Дерптским епископом после казни в Дерпте 8 января 1472 года 72 православных, участвовавших в водоосвятии, в названные годы были крайне напряженными.
При этом, срок действия старых соглашений, на нарушение статей которых можно было ссылаться в связи с дерптскими событиями, подходил к концу и впереди была угроза «правового вакуума».
Этот «Старый договор» 1463 года, с истекающим сроком действия, регулировал четыре группы вопросов:
Церкви и положения православных в Дерпте (Юрьеве).
«Юрьевской Дани».
Торговли псковских купцов в Дерпте и купцов Депта - в Пскове, включая вопросы таможни, суда и купеческих поселений.
Войны и мира, порубежных конфликтов и, что весьма важно, допустимых и не допустимых альянсов с оппонентами и врагами Пскова, т.е. с теми, с кем Псков находится в состоянии войны.
При этом, самым уникальным и эксклюзивным вопросом был вопрос о, так называемой, «Юрьевской дани», суть которой, повторю, до сих пор полностью не прояснена историками.
Таким образом, Псковскому князю Ярославу Васильевичу Оболенскому надо было продлить действие старых договоренностей, проверенных временем, там где опыт оценивался как позитивный, и внести в договор новые статьи, т.е. сделать дополнения, диктуемые переменами, произошедшими в период действия Старого договора 1463 года, который также заключался в дни порубежного конфликта, хотя и имевшего при этом меньший, т.е. региональный масштаб, не нашедший отражения в Московских летописях, однако, хорошо прописанный в летописях Псковских.
Переговоры 1472-1473 года были, наряду со сказанным выше, осложнены и изменением компетенции.
Ганзейский союз претендовал оставаться посредником-монополистом в торговых отношениях Пскова с Европой (в её современном понимании). Т.е. внимание Ливонского Ордена обращалось на то, что не стоит ему в договоре, стороной которого является Ливонский орден, регулировать торговые отношения. «вторгаясь» в компетенцию Ганзейского союза.
Аналогичные вопросы «о компетенции» поднимались и в части статей договора о защите церквей и православных, особенно после казни священника Исидора Юрьевского и 72 православных 8 января 1472 года в Дерпте.
Однако переговоры о новом соглашении с Орденом затягивались, прежде всего по той причине, что перед Московско-Новгородской войной 1471 года Псков, из-за угрозы вмешательства в его дела Казимира IV, выступил на стороне Москвы, а Ливонский Орден, напротив, находился в переговорах с Новгородом, искавшим в союзе с Ливонией защиты от подчинения Москве. Между Псковом и Новгородом был старый Болотовский договор. Но за прошедший век уже имели место прецеденты его нарушения, в т.ч. у крепости Орешек (ныне Шлиссельбург).
И хотя к 11 августа 1471 года между Новгородом и Москвой, или иначе «между Иваном III и новгородским правительством был подписан мирный договор, предрешивший по существу вхождение Новгорода в состав великого княжества Московского» /1/, Ливонский Орден, тем не менее, медлил в переговорах с Псковом - союзником Москвы, наблюдая за тем, насколько прочным окажется этот «свежий новгородско-московский союз», и не случится ли в Новгороде новое «восстание посадников Марфы Борецкой» (см. Печать Ивана III из статьи И.О.Колосовой «…И посадникам доложить Господина Пскова на Вече…»)
Н.А.Казакова, в её исследовании «Русь и Ливония 60-х - начала 90-х годов XV века» /1/ высказывает предположение о том, что отказ от возобновления мирного договора между Псковом и Ливонским Орденом мог быть и условием Соглашения между Новгородом и Ливонским Орденом, который был: либо подписан, либо находился в стадии подписания.
«Но весьма возможно, что между Новгородом и Орденом была достигнута договоренность о продлении действия Нарвского договора еще на десять лет и в то же время о невозобновлении по истечении срока этого договора мира между Псковом и Орденом, что должно было обеспечить тыл Новгорода на случай новой вражды с великим князем».
Переговоры Новгорода с Орденом в начале 70-х XV века велись закулисно для Москвы. И информация о том, на каких условиях заключаются соглашения, была особо ценной для дипломатии.
Поэтому и выделяют исследователи, чрезвычайно важный в истории русской дипломатии факт, когда именно Князь Иван Васильевич Стрига Оболенский - родной брат князя Ярослава Оболенского нашел договор Новгорода с Литвой либо его проект, и его содержание стало основанием для начала похода Москвы на Новгород 1471 года («Савво-Крыпецкий монастырь Иоанна Богослова, основанный при князе Пскова Ярославе Оболенском»).
Н.Борисов в его книге «Иван III», ссылаясь на историка С.Я.Лурье представляет иное объяснение начала войны 1471 года между Новгородом и Москвой, затруднявшей, в свою очередь, возобновление 10-летнего договора между Псковом и Ливонским Орденом. Это - нарушений условий Яжелбицкого мира 1456 года:
«Весной 1471 года новгородские послы отправились в Литву. Обратно они вернулись с договором, согласно которому Казимир IV обязывался всей военной мощью Литвы защищать Новгород от нападения москвичей.
Необычное истолкование причин московско-новгородской войны предложил недавно историк Я. С. Лурье … Проект договора с Казимиром был, по всей видимости, составлен в Новгороде в мае-июне 1471 года перед Шелонской битвой…
Видеть главную причину войны 1471 года в новгородской «измене» и «латинстве» можно, только если следовать тенденциозной и противоречивой версии московского летописания». На самом деле, война была вызвана «откровенным нарушением великокняжеской властью одного из главных условий Яжелбицкого мира» - принадлежности Новгороду Волока Ламского и Вологды. Не доверяя изложению событий 1470-1471 годов московскими летописцами, ученый в то же время вынужден признать, что «новгородская версия всех этих событий известна нам в недостаточной степени».
Т.е. вместо «промосковской» трактовки причин войны 1471 года, Я.С.Лурье представил «антимосковскую версию», для чего есть основание.
Сохранилось две копии договора Яжелбицкого мирного договора, «одна подписанная Москвой, а другая - Новгородом. Однако текст договора на этих копиях не одинаков. Сейчас оба документа находятся в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге» («Яжелбицкий мир»).
Московско-Новгородская война была короткой и завершилась мирным соглашением Москвы и Новгорода от 11 августа 1471 года.
С пролонгированием же 10-летнего договора 1463 года между Псковом и Ливонским Орденом, проблемы разрешались дольше.
Магистр отказывался прибывать на переговоры и прислать своих послов. Либо послы прибывали не туда, где обговаривалось место встречи.
Была интрига, и встретиться не получалось.
И вот тогда Псков обратился к тому же самому «Аргументу», который ускорил заключение «Старого псковского договора» 1463 года.
В 1463 году конфликт был связан с тем, что прежний Псковский князь Владимир Андреевич основал новый городок Кобылий на месте древнего села Кобылье городище, но на спорных территориях.
Причем основал этот городок Кобылий, тот единственный Псковский князь, которого Господин Великий Псков «сопхнул» с его княжеского места. Т.е. изгнали или «сопхнули», как написано в летописях, из Пскова Ростовско-Борисоглебского Князя, возможно, как раз за то, что его действия привели к конфликту.
Орден же, почувствовав псковскую слабину в отсутствии князя Пскова, и будучи разгневан строительством нового городка, напал на этот новый городок Кобылий:
«Ослабление связей с Москвой наряду с постройкой городка на «обидном месте» подтолкнуло немцев-юрьевцев к враждебным действиям против Господина Пскова».
События, предшествовавшие заключению Договора 1463 года, как предтечи договора 1473 года, хорошо описаны в статье: «Псковско-Ливонский рубеж в 1463»
Интерес в ней представляет оценка военного потенциала Пскова и важные выводы о том, что у Князя Псковского были свои служилые князья, подчиненные ему.
Этот потенциал в вышеназванной статье характеризуется так:
«В Новом городке, построенном на пограничной, спорной территории, сидит псковский наместник - выходец из брянских князей. Сам по себе этот факт представляет большой интерес для характеристики военно-политической организации Господина Пскова - у него были свои служилые князья, возглавлявшие, по крайней мере, в некоторых случаях, оборону пограничных пунктов».
Таким образом, Псковский Князь имел собственную дружину.
При этом, судя по тому, что спустя 10-15 лет численность свиты князя Ярослава Оболенского, когда он выезжал в Москву, оценивалась в 300 семей, можно предположить, что личная военная дружина Псковского князя насчитывала не менее 300 человек, поскольку в семьях вместе с отцом были и сыновья.
Псковские бояре имели вооруженных конных ратников. И это был тот военный потенциал, который мог быть мобилизован в Пскове в течение одного дня для защиты города, а также в случае нападения на рыбные исады и крепости, что и произошло в истории с городком Кобылий.
«Поджог исадов производит на Господин Псков более сильное впечатление, чем нападение на пограничный городок. Приводится в действие весь механизм военной организации вечевого города. Главное звено этого механизма - вече. На вече назначают воевод - трех посадников и, очевидно, принимают решение о мобилизации городского ополчения. Назначение трех (а не одного) воевод может свидетельствовать о масштабах мобилизации…».
Названные псковские дружины в 1463 году одержали большую победу на реке Колпино. Однако Псков не имел регулярного войска и не мог перенеси военные действия на территорию противника.
И вот тогда Псковский Князь, как политическая фигура, действующая на основе решения Псковского Вече, обратился к Москве. Только Князь имел право на такие переговоры с Москвой.
Великий князь Московский ответно направил свои войска в Псков.
«Впервые войска великого княжества Московского оказались на ливонском театре военных действий, лицом к лицу с западноевропейским противником. Впервые они взаимодействовали с Псковичами.
Прибытие великокняжеского воеводы с войсками знаменовало начало второго этапа кампании. Объединенные войска Пскова и Великого князя Московского атаковали немецкие городки, прикрывавшие южные подступы к Дерпту.
И «Того же лета по той руке прислал князь местер ризски своих послов».
Вместе с прибывшими незамедлительно послами Магистра, Кампания 1463 г. закончилась. И начались переговоры о мире.
Аналогичный алгоритм был задействован спустя 10 лет - в 1473 году, когда надо было возобновить действие договора 1463 года.
Князь Псковский Ярослав Васильевич Оболенский, в рамках дипломатических отношений Пскова и Москвы, и будучи одновременно представителем Москвы и Псковского Вече, где целовал крест 21 февраля 1473 года, обратился за помощью к Москве.
В книге «История княжества Псковского», её автор митрополит Евгений (Болховитинов) описывает происходившее так:
«Псковичи принуждены были у Великого Князя просить вспомогательные войска для похода в Лифляндию. Им прислано было оного из разных городов и из Татар великое множество под предводительством Князя Данила Дмитриевича Холмского и многих Воевод и Бояр, в числе коих одних Князей насчитывалось 22. Все прибыли во Псков в конце ноября 1474 года и остановились в Завеличье. Но поелику осень тогда случилась дождливая, так что везде сделались разливы, то войска 9 недель простояли у Пскова в тягость и изнурение только гражданам; а между тем в конце Декабря приехали Юрьевские послы просить перемирия, потом и мира. Вслед за ними прислал и Лифляндский Орденмейстер с просьбой о том, же. По нескольких переговорах сперва был заключен 7 Генваря мир на 20 лет с Орденмейстером, который сверх других условий обязался уступить завладенные им Псковские земли и воды… не иметь застав для послов и купцов Псковских и давать им везде безопасный проезд. Во время сих переговоров пришло ещё в помощь Пскову и Новгородское войско; но оно только более отяготило граждан. После заключения мира с Орденмейстером заключен Псковичами, а также Новгородцами 13 Генваря мир под теми же условиями на 30 лет с Юрьевцами.
Таким образом, все обошлось без войны…»
От лица Пскова этот договор в 1474 году подписал Псковский князь Ярослав Васильевич Оболенский. «История Пскова»
По сути, Договора была два.
Один - Договор Пскова с Ливонским Орденом
Второй - Договор Пскова с Дерптским епископом, поскольку «как раз в это время Орден находился в распре с епископом дерптским». К тому же, имели место вопросы по компетенции.
При этом, Дерптские власти, изначально «имевшие намерения ограничиться заключением пятилетнего перемирия», заключили договор на 30 лет, к чему их побудило «действенное покровительство великого князя московского Пскову».
Т.е. альянс Великого Князя Псковского Ярослава Оболенского и Великого Князя Московского Ивана III Васильевича произвел такое впечатление на Дерпт, что Дерпт предпочел вступить в долгосрочные отношения с Псковом.
«По договору 1474 г. впервые в истории русско-ливонских отношений один из членов Ливонской конфедерации - епископ дерптский - брал на себя обязательство не оказывать помощи против русских Ордену - руководящей силе Ливонии…»/1/
Продолжение по ссылке http://yaroslavova.ru/main.mhtml?Part=16&PubID=847