Глава масонов О.И.Поздеев и некрестьянское восстание Пугачева после смены фаворитов Екатерины II
© Наталья Ярославова-Чистякова
Полный текст с иллюстрациями по ссылке http://yaroslavova.ru/main.mhtml?Part=17&PubID=822
В 1791-1792 годах обрядоначальником теоретического градуса в Вологде был помещик Осип Алексеевич Поздеев, руководивший вологодской ложей «Святой Екатерины Северной звезды» в 1783-1784гг /1/. Осип (Иосиф) Алексеевич Поздеев носил Орденское имя «Пиус», имел собственный девиз - Sophus Pius de Eove (от София). «Особенную известность Поздеев приобрел после падения Новикова: он после него считался высшим покровителем масонства и истолкователем его тайн, а Московские масоны высшего круга смотрели на него даже как на святого. У него происходило посвящение в магистры лож; к нему за советом обращались начальники лож во всех затруднительных случаях, как теоретических, так и практических.» /2/.
«Дневниковые мои записки» вологодского помещика А.Т.Ярославова относятся по датам ровно к этому же самому периоду, когда О.И.Поздеев был обрядоначальником теоретического градуса в Вологде. Алексей Тихонович Ярославов начал писать их в 1790 году, и последняя запись датируется 13-м июля 1792 года. Удивившие меня частые «обеды» вологодских элит в доме А.Т.Ярославова у кафедрального Софийского собора, вероятнее всего, были собраниями «кандидатов» в местное масонство, каковых насчитывалось около 30 /3/. Хотя высказывалось и другое предположение, в частности, о том, что рядом с домом помещика Ярославова у Соборного моста в Вологде находилась палата Гражданского Суда и после сделок их участники обедали у А.Т.Ярославова.
Однако близость кафедрального Софийского собора, персональный девиз о Софии и Мудрости О.И.Поздеева, даты «Дневников моих записок» А.Т.Ярославова, земельные владения А.Т.Ярославова и О.И.Поздеева в Кадниковском уезде Вологодской губернии, а также упоминание в Дневниках А.Т.Ярославова «среди обедавших» двух из семи персон, выбранных О.И.Поздеевым в состав Вологодской Ложи Северной Звезды указывает на то, что Ложа «Святой Екатерины Северной звезды» заседала, видимо, в доме А.Т. Ярославова.
И в название правильно включать Святую Екатерину, потому что в Дневниках А.Т.Ярославова особо выделено это имя.
Об этом я упоминала в статье :
«Бирское «Рюриково городище» и Климент Ярославов - староста Архангельского - Бирь, контролировавший Перевоз через реку Белую, Ч.4»
«День памяти Святой Екатерины 7 декабря почти совпадает датой Непорочного зачатия Девы Марии у католиков - 8 декабря.
Вологодский А.Т.Ярославов в своих «Дневниковых записках» особо выделял «Екатеринин день». Сначала мне подумалось, что он так выражает почтение императрице Екатерине II. Потом, что это скорее уважение к матери Екатерине Алексеевне Волковой и супруге сына - Екатерине Ярославовой (урожденной Павловой).
Однако по частоте упоминаний Екатерин, надо сделать вывод о том, что это и отражение культа Святой Екатерины у Ярославовых» («Крещение Синаем»… Утоли мои печали, Натали: «паломничество» по собственной жизни»).
Подобный же культ Святой Екатерины характерен и для Гатчинского Приоратского дворца Григория Григорьевича Орлова, имевшего общие земельные владения в Черемошской волости с М.И.Ярославовым, брат которого Федор Григорьевич Орлов был отцом четырех сыновей и дочери от Т.Ф.Ярославовой («Её высокоблагородие Госпожа Ярославова - мать братьев Орловых: Михаила, Алексея, Григория, Федора и дочери Анны Орловой»).
«Весь Гатчинский дворец, по большому счету, был посвящен Екатерине II и женской царской власти
После смерти Павла I Гатчинским дворцом долго владела его вдова Великая княгиня Мария Федоровна.
В Туалетной комнате Марии Федоровны всегда находилась кукла-манекен «Большая Пандора» в платье Ордена Св.Екатерины…» («Франки на Севере: Зверинец и Приорат Григория Орлова в Гатчине, у Погоста Великой княгини Ольги, Ч.3»).
Можно было бы подумать, что культ Екатерины и название Ложи «Святой Екатерины Северная Звезда» связаны с культом императриц Екатерины I и Екатерины II.
Однако обе русские императрицы немецкого происхождения наречены этим именем в честь Екатерины Синайской.
Император Петр I,чья жена первой была названа Екатериной, пожертвовал драгоценную раку для святых останков великомученицы Екатерины на горе Синай /5/. В этом мне видится, и скорбь по Моисею, которого «Бог на Синае воззвал из несгорающего куста - «Неопалимой купины».
«Петровским» называли, замечу, и гимн « Коль Славен наш Господь в Сионе».
Этим «петровским гимном» в XVIII веке приветствовали Березовскую чудотворную икону Николы Закамского, которую в годы «крестьянской войны» спасало от бунтовщика Емельяна Пугачева местное население…(«Всемирная азиатская торговля в древней Мологе, у начала Тихвинской системы. Правда, которую пытались затопить»).
Почитатели иконы Николы Закамского, как уже ясно, не считали себя сторонниками Емельяна Пугачева.
Большим оппонентом Пугачева был и Осип Алексеевич Поздеев, возглавивший в 1783 году вологодскую ложу «Святой Екатерины Северной звезды».
Однако за 10 лет до вологодских событий, в годы Пугачевского восстания, О.А. Поздеев являлся дежурным офицером при усмирителе Пугачевского бунта графе П.И. Панине, сын которого, позже, стал супругом дочери В.Г.Орлова - опекуна и воспитателя детей Т.Ф.Ярославовой, в первом браке Окуловой («Её высокоблагородие Госпожа Ярославова - мать братьев Орловых: Михаила, Алексея, Григория, Федора и дочери Анны Орловой»).
В годы закамского восстания маркиза Пугачева - О.И.Поздееву было 32 года. Вероятно, с этого времени и началось его посвящение в масонство. Возможно, именно графом П.И.Паниным, дежурным офицером которого он был.
Таким образом, в 1774 году Осип Алексеевич Поздеев был в тех самых закамских местах, для которых характерен культ икон: Николы Закамского и Табынской иконы Божией Матери («Ярославовы, Светлояровы раскольники и казаки у места явления «Надежды в конце Мира» - Табынской иконы Хазарской епархии в Башкирии»).
Участие в подавлении Пугачевского бунта произвело на О.И.Поздеева столь неизгладимое впечатление, что он ещё многие годы возвращался к этим событиям. И обсуждал их в переписке - свидетельством чему : «Письмо усмирителя Пугачевского бунта гр. П. И. Панина к известному масону, Вышневолоцкому помещику О. А. Поздееву. Из Москвы 21-го декабря 1776 г.»
И даже через 40 лет после Пугачевских событий, в 1814 г., в связи со слухами об освободительных намерениях правительства, О.И. Поздеев вновь составил записку: «Мысли противу дарования простому народу так называемой гражданской свободы». И это при том, что к указанным временам Поздеев уже «был одним из «главарей московского масонства конца XVIII и первой половины XIX века, ставший при Александре I признанным руководителем старых масонов».
О.И. Поздеев был приверженцем крепостничества. Он считал простой народ неподготовленным к дарованию ему свободы. Жестко притеснял крестьян. И такое его суровое отношение вызвало, наконец, возмущение крестьян. «Впрочем, сам О.А. Поздеев объяснял это возмущение, сравнивая его в своих инсинуациях с Пугачевским бунтом, «желанием безначальства», «дабы не было дворян» /1/.
Татьяна Федоровна Ярославова, оставившая свой след в истории, в том числе, и в связи крестьянским восстанием, похоже, тоже придерживалась взглядов, близких - к взглядам О.И. Поздеева. Я, в данном случае, веду речь о статье Цинмана А.З. «Классовая борьба помещичьих крестьян Вологодской губернии в 1-й половине XIX века», где упоминаются жалобы об истязании и притеснении крепостных помещицей Ярославовой.
Поместья Т.Ф. Ярославовой, в которых отмечались крестьянские восстания, были приобретены Ф.Г. Орловым у Пушкиных и Салтыковых.
К роду Салтыковых, из которого была царица Прасковья, что печально, принадлежала и известная «душегубица крепостных крестьян» - Салтычиха, о родственных связях которой Екатерина II даже запретила упоминать. Расследование преступлений «Салтычихи» шло четыре года : с 1764 года по 1768 год.
«По итогам расследования Дарья Салтыкова именовалась в нем самыми уничижительными эпитетами, как-то: «безчеловечная вдова», «урод рода человеческого», «душа совершенно богоотступная», «мучительница и душегубица» и пр. Императрица осудила Салтыкову к лишению дворянского звания и пожизненному запрету именоваться родом отца и мужа.
«Надворный советник Волков насчитал 138 крепостных Салтыковой, ставших, по его мнению, жертвами преступлений хозяйки. Следствие совершенно точно установили время начала Салтыковой убийств и истязаний дворни. Вплоть до смерти супруга в 1756 г. за Дарьей Николаевной никто не замечал особой наклонности к рукоприкладству. Причем смертность среди женщин намного превосходила смертность среди мужчин».
Как пишет автор статьи о Салтычихе, «следствие так и не установило, чем же была вызвана неудержимая агрессивность Салтыковой, если точнее, этим вопросом следствие вообще не задавалось. И высказывает предположение, что у неё была латентная гомосексуальность. Такая немотивированная жестокость характерна для эпилептоидов, Причем в отличие от других психопатов, в сексе они всегда играют активную роль» («Салтычиха»)
В этой скрытой гомосексуальности, в частности, автор увидела предполагаемую причину того, что женщина, соблюдавшая внешнюю обрядовость и даже совершившая паломничество в Киево-Печерскую Лавру, щедрая дарительница монастырям и церквям, при этом, виновна в смерти нескольких десятков людей.
Однако автор не учитывает «алхимию» Салтыковой. Она все-таки была древнего рода. А кровь у них «кипит», что, кстати, требует особой ответственности и интеллектуального развития. К тому же, её муж Глеб Салтыков до брака с Салтыковой был увлечен царицей Анной Леопольдовной. Были ли у него отношения с женщиной из рода Вельфов - не известно. Но просто внешней православной обрядовостью всё вышеописанное «смешение кровей» и «бурление кровей», сделавшее Салтычиху садисткой, - не проконтролируешь.
Не упоминает о прецеденте «Салтычихи» и О.И. Поздеев, когда рассуждает об отношении к крепостным и их неготовности к свободе.
Могу согласиться с тем, что не все крепостные были готовы к свободе.
Но пример «Салтычихи» четко показывает, что и «Не все дворяне были готовы к управлению крепостными».
Поэтому тут, скорее, видятся недоработки в системе взглядов самого О.И.Поздеева, хотя он и увлекался алхимией.
В 1797 году в имениях О.И. Поздеева, в Кадниковском уезде тоже были восстания крепостных. Участвовали в них, вероятно, и свои «салтычихи», в смысле «выродки рода человеческого» в женском и мужском обличии.
Что касается неудовольствия помещичьих крестьян правлением Т.Ф. Ярославовой, в бывших имениях Салтыковых, то оно имело место спустя почти 20 лет после волнений крепостных в имениях О.И.Поздеева, и спустя пол века после дела «душегубицы» Салтыковой.
Сама Т.Ф. Ярославова в это время жила в Петербурге. Хотя отношение управляющих к крепостным могло отражать и её склонность к властности.
Причем Т.Ф. Ярославова выделяется в этом среди других женщин Ярославовых. Хотя её сын Михаил Орлов выступал против крепостного права и телесных наказаний для солдат.
Одно из объяснений можно найти в том, что Т.Ф. Ярославова была крупной помещицей, и у неё было очень много крепостных. Но, одновременно, можно увидеть в этом и особую близость к О.И. Поздееву.
Именно Т.Ф.Ярославову называют рязанской помещицей, о чем я несколько лет назад читала в самых первых сообщениях о ней.
В то время как О.И. Поздеев, уже после Пугачевского восстания, возглавлял также рязанскую масонскую ложу Орфей, в которой, в частности, состоял гравер Н.И.Уткин /8/, автор известного пушкинского портрета :
«О. А. Поздеев в «Речи, говоренной в ложе Орфея» также советовал «чтение полезных, направленных на истинное познание природы и человека сочинений» /7/.
В статье «Рязанские масоны
Натальи Гуторовой «Тайна тайной типографии», также рассказывается о влиянии О.И. Поздеева на Рязанское масонство:
«В конце 1785 г. здесь существовала масонская ложа «Орфея», великим магистром которой был Осип Алексеевич Поздеев, член розенкрейцеровского ордена и один из ведущих масонов того времени. Масонами были многие рязанские дворяне.
Село Пехлец было бы чрезвычайно удобным местом для устройства тайной типографии - кому бы ни принадлежала сама идея устройства: Новикову или Лопухину.
Типография в Ряжском уезде до сих пор остается тайной.
одним из владельцев села Пехлец был Иван Заборовский, женатый на Елизавете Лопухиной. Елизавета приходилась дальней родственницей Ивану Лопухину. Однако в указанный промежуток времени Заборовский только вступал в права владения имением и вероятность того, что тогда же он ввязался в опасную авантюру с устройством типографии, достаточно мала.
Есть еще один кандидат на роль хозяина тайной типографии - прапорщик Кирилл Васильевич Дубовицкий. Брат и сын Дубовицкого были сторонниками масонства, однако поддерживал ли сам Кирилл Васильевич эти взгляды, неизвестно» (Рязанские ведомости (Рязань).- 18.01.2008.- 008).
Как видим, присутствие и влияние О.И. Поздеева в Рязани были значительным.
Я не могу сказать, что в жестком отношении к крестьянам Т.Ф.Ярославовой есть прямое продолжение взглядов О.И. Поздеева. Вполне вероятно, что в случае с протестом её крестьян, имело место искажение женской интерпретацией «мужского знания». Однако круг этот был близкий.
В какой - то момент, в том числе и после того, как мне не один раз задали вопрос о Федоре Ярославове - отце Т.Ф.Ярославовой, я подумала о том, что несколько Федоров было в ветке Ярославовых из деревни Ярославовой на реке Бирь около Бирска (Челяндино - Архангельское).
Т.Ф.Ярославова в годы Пугачевского восстания была по возрасту девушкой на выданье. И она должна была быть хороша, как написали про одного из Ярославовых - «сама Природа». Можно сказать Флора. А именитых и родовитых участников подавления Пугачевского восстания в то время за Камой было много.
У меня нет сведений о том, был ли среди них Александр Прокофьевич Окулов, её первый супруг.
Но главнокомандующим при подавлении Пугачёвского восстания значится Александр Ильич Бибиков. Это сын того самого Ильи Александровича Бибикова - генерал-майора инженерного корпуса, который упоминается вместе с Прокофием Окуловым - отцом мужа Т.Ф.Ярославовой в контексте « Ландкарты Славяносербии» в 1755 году.
Т.е. отец мужа Т.Ф. Ярославовой был хорошо знаком с отцом Александра Ильича Бибикова, повторю, главнокомандующего при подавлении Пугачевского восстания, к которому Екатерина II обращалась в ипостаси «казанской помещицы».
Поэтому нельзя исключать того, что отец Т.Ф. Ярославовой - Федор был из закамской или заяицкой ветки Ярославовых, принимая во внимание тот факт, что Николу Закамского иногда называют Николой Заяицким.
Деревня Ярославовой, с которой связана «закамская ветка» названа именем «казанской помещицы Ярославовой». Это потомки Ярославских и Суздальских князей, сосланных семьями в Казань Иваном Грозным, дабы превратить их в «казанских помещиков».
Солидарности именно этой влиятельной закамской знати из «Казанских помещиков» - потомков сосланных князей и бояр, и искала императрица Екатерина II в дни Пугачевского бунта.
А.С. Пушкин в его «Истории Пугачева» рассказывает:
«Императрица изъявила казанскому дворянству монаршее благоволение, милость и покровительство, и в особом письме к генерал-аншефу А.И. Бибикову, именуя себя казанской помещицей, вызывалась принять участие в мерах, предпринимаемых общими силами. В ответном письме императрице от «казанских помещиков», именно к этому обращению, как я понимаю, относятся их слова: «Се прямо путь к сердцам нашим! Се преславное превозношение праху нашего и потомков наших».
Причем Императрица Екатерина II не ограничилась этим. В 1773 году был создан её гравюрный портрет в образе «Казанской помещицы» художника Дикинсона. («Казанские помещики»: Ярославовы и Екатерина II. «Казанская ссылка» князя Александра Ярославова-Ярославского»).
Уже после этих событий, ближайшей родственницей Екатерины II оказалась Татьяна Федоровна Ярославова, имевшая после краткого брака с А.П.Окуловым, также как и Екатерина II, детей от одного из братьев Орловых, приведших к власти императрицу. Т.е. дети Т.Ф.Ярославовой и Екатерины II, о чем уже говорилось, были двоюродными братьями и сестрами.
Современниками искомого отца Т.Ф.Ярославовой (по возрасту), также как и Пугачевских событий, в дер.Ярославовой около Челяндино (Бирска) были три брата: Алексей Иоаннович Ярославов, Андрей Иоаннович Ярославов и Василий Иоаннович Ярославов.
При этом у Алексея Иоанновича Ярославова был сын Федор Алексеевич Ярославов, а у Василия Иоанновича Ярославова - сын Леонтий Васильевич Ярославов (см. схему Родословия Ярославовых из деревни Ярославовой).
Само имя Леонтий обращает на себя внимание ещё и потому, что одним из первых бояр Ярославовых, получивших земли после вхождения Ярославского княжества в состав княжества Московского был Леонтий (Алексеев) Ярославов обладатель несудимых грамот на земли в Черемошской волости Ярославского уезда (см. Схему родословия Ярославовых - Оболенских, бояр и дьяков Ярославовых)…..
Получается, что на реке Белой и Бирь в деревне Ярославовой уже в XVIII веке полностью воспроизведены имена родовых веток бояр и дьяков Леонтия и Василия Ярославовых XV-XVI веков, первых крупных землевладельцев бывшего Ярославского княжества, присоединившегося к княжеству Московскому.
Речь идет об именах : Левонтий, Андрей, Алексей, Василий, Федор.
Василий и Алексей в архивных документах 1744 года называются сыновьями «умершего Ивана Григорьева сына Ярославова». («Ярославовы из Ярославовой: «горсть Богатырского племени», 460 лет в предгорьях Урала. Архивы Уфимского головы Д.С.Волкова и Руфа Игнатьева»).
Таким образом, их деда звали Григорий Ярославов и он вполне мог быть сыном Михаила Ярославова - есаула Степана Разина, земляком которого позже был и Емельян Пугачев. Замечу, что обратить внимание на Михаила Ярославова - есаула Степана Разина, в частности, рекомендовал мой отец Борис Ярославов («К разговору о казачестве: История гибели разинского есаула Михаила Ярославова близ Свияжских святынь»).
В таком случае, ряд обсуждаемых имен закамских Ярославовых - современников Т.Ф. Ярославовой получается следующий : Михаил, Григорий, Василий, Алексей, Федор, Леонтий, Иван.
Именно к этому ряду относятся и имена сыновей Татьяны Федоровны Ярославовой:
Алексей, Михаил, Григорий, Федор.
Хотя Т.Ф.Ярославова могла повторять, отчасти, и имена родных братьев Орловых : Алексей, Григорий, Иван, Федор, Владимир.
Одновременно, со сказанным выше, обращает на себя внимание тот факт, что в Рыбинском фонде «Помещиков Ярославов» нет данных о потомках Левонтия Алексеевича Ярославова и Левонтия Васильевича Ярославова - сына Василия Алексеевича Ярославова.
При этом, хорошо прописано потомство второго сына Василия Алексеевича Ярославова - Никиты (Микиты) Васильевича Ярославова, который в 1610-1612 годах был пожалован поместьем королем Сигизмундом.4 (Ельчининов И.Н. «Материалы для генеалогии дворянства Ярославской губернии», ЯГВ, № 77, 1915 г., с.4).
В потомстве же Микиты Васильевича Ярославова более полные данные о родословии соответствуют «Дмитриевской ветке», тогда как «Богдановская ветка», проявившая себя около Смоленска, представлена эпизодически и затем теряется.
Такая наполненность архивного фонда «Помещиков Ярославовых» вполне объяснима, потому что данные о родословии восстанавливали А.Т.Ярославов и М.И.Ярославов из «Дмитриевской ветки» - потомки Никиты (Микиты) Васильевича Ярославова.
Продолжение по ссылке http://yaroslavova.ru/main.mhtml?Part=17&PubID=